ЛЕГЕНДА ОБ АЮ-ДАГЕ (МЕДВЕДЬ-ГОРЕ)

От Гурзуфа до самого Аю-Дага простирается территория всемирно известного детского лагеря «Артек», на площади свыше 200 га зеленеют семь парков. На этом расстоянии (7 км) разбросаны корпуса десяти детских лагерей. У самого Гурзуфа расположен лагерь «Кипарисный», за ним — «Лазурный», еще дальше — четыре лагеря комплекса «Прибрежный»: дружины «Лесная», «Озерная», «Полевая» и «Речная». У самого подножья Аю-Дага — три лагеря «Горный»: «Янтарный», «Хрустальный», «Алмазный». Ниже этих лагерей, на самом берегу Черного моря, раскинулся старейший артековский лагерь «Морской». Именно здесь и родился «Артек» 16 июня 1925 года. Четыре брезентовые палатки, в которых жили 80 ребят в смену, были первыми строениями в урочище. В 1928 году, вместо палаток, были выстроены шесть деревянных домиков, в которых разместилось 200 ребят. В годы войны домики были сожжены. В 1945 году было принято решение: на оставшихся фундаментах установить брезентовые палатки, подаренные лагерю Международным Красным Крестом. Палатки вручила «Артеку» Клементина Черчилль, супруга Британского премьера Уинстона Черчилля. С 1 июня 1961 года на этом месте на берегу поднялся лагерь «Морской», сделанный из бетона, алюминия, стекла. 

Но давайте вернемся к нашей главной теме — истории Аю-Дага. Геологический возраст горы — около 160 млн. лет. Наибольшая высота — 573 метра над уровнем моря. Площадь — 527 га. Охраняется законом как памятник природы с 1947 года. С 1974 года является государственным заповедником. Артековцы каждую смену совершают восхождения на Аю-Даг. Есть даже такая поговорка: «Кто на Аю-Даге не бывал, тот «Артека» не видал». Гора не очень высокая, но там есть опасные места, где при сильном разговоре колебания воздуха приводят в движение груду мелких камней, и они могут осыпаться, причинив неприятности. Поэтому мы предупреждаем детей о правилах поведения при подъеме в гору. 

Поднявшись на вершину горы, разжигаем небольшой костер под кроной огромного дуба, и начинается откровенный разговор: ребята вспоминают свои родные места, друзей, школу и т.д. Дети Болгарии, Румынии, Кубы, Испании рассказывали о своих странах, родных, близких. Потом клали руки на плечи соседа и пели песни, даже танцевали. И, конечно, просили рассказать об истории Аю-Дага. 

Когда-то, давным-давно, по всему Крымскому побережью жили трудолюбивые люди. Тяжела и сурова была их жизнь, тяжек и мучителен непосильный труд. Упорно расчищали они дремучие леса, освобождали от камней горные склоны, открывали источники с водой, разводили сады, виноградники. Покорились человеку лесные дебри, горы. И чем больше люди справлялись со своей нуждой, тем больше понимали, что сами они своим трудом улучшают жизнь. Люди поверили в себя, в свои силы, в свои возможности и перестали покоряться своему божеству — аллаху. 

Узнал аллах о том, что жители побережья больше не признают его, и страшно разозлился. Три дня и три ночи над побережьем клубились черные бури, гремел гром, сверкали молнии, бушевало море. Но не испугались люди. Чего им бояться, когда они на своем веку и не такое видели? Разве рыбака не заставала буря в открытом море?! Разве пастуху не приходилось в непогоду быть в горах?! Разве бурные дождевые потоки не смывали поля пахаря?! Но человек всегда побеждал. Победил он и в этот раз. Миновала гроза, выглянуло солнце, успокоилось море, жизнь пошла своим чередом. 

Еще пуще разгневался аллах. Полетел он на север, где лежал Великий медведь, огромными льдами и крепкими цепями скованный. Раздвинул аллах огромные льды, снял с него крепкие цепи и велел плыть в южную страну, чтобы наказать непокорных. Обрадовался медведь свободе и поплыл по морям и океанам. В том месте, где лежала деревня Форос, приблизился он к крымскому берегу, вышел из глубоких вод и поднялся на сушу. И был он так велик, тяжел и страшен, будто необъятная грозная гора, и густая шерсть на нем была как дремучий лес, ребра вздымались, как утесы, морская вода сбегала по телу, как горные ручьи и водопады в лесу. 

Вышел из воды Великий медведь и двинулся вдоль берега. Своей грузной тяжестью он всё разрушал на своем пути. Страшные лапы его раздавливали всё, что под них попадало. Острые могучие когти взрывали землю огромными бороздами, оставляя после себя ряды глубоких оврагов и ущелий. На том месте, где ныне растирается долина города Ялты, Великий медведь пустил в ход всю свою могучую силу. Он нажимал могучими боками, ударял и напирал тяжелыми лапами, разъяренно рыл и ломал неумолимыми когтями. И отодвинулись высокие горы дальше на берега, образовались глубокие долины и широкие котлованы там, где прежде стояли высокие холмы и пологие скаты. Так добрался Великий медведь до того места, где глазам его открылась цветущая и приветливая Партенитская долина, ласкающая взор миловидными холмами, роскошными садами, сочной зеленью лугов, тяжелыми гроздьями виноградников. Поглядел медведь на красивую долину и увидел, что нет лучшего места в Крыму, а, может быть, и на всей земле. И дрогнуло сердце медведя свирепого. Нет, не сможет он больше разрушать этот чудесный край. Он сам останется здесь жить, чтобы точно любоваться прекрасной природой, дышать горным воздухом, купаться в теплых водах Черного моря. 

Зевнул медведь пересохшей пастью так, что горы задрожали, и сполз к морю воды напиться. Опустился он на колени, погрузил в голубую влагу свою страшную пасть и стал долго и жадно пить. Грозно бурлило море у жаждущей пасти, высокие воины ходили по всему побережью от тяжкого дыхания зверя. 

Увидел аллах, что не слушается его больше медведь, и понял, что пришел ему конец, что человек победил. 

— Оставайся же навеки на этом месте! — произнес он свое последнее заклинание. И стали каменеть огромные члены медведя. Могучие бока превратились в страшные отвесные пропасти, высокая спина стала округлой вершиной горы, медвежья его голова над морской пучиной сделалась острой скалой, густая шерсть обратилась в непроходимую дубовую рощу. Великий медведь стал Медведь-горой. Только Черное море продолжало бурлить около пасти медведя, как будто он всё еще продолжал пить воду. А придумали эту легенду потому, что гора своими очертаниями похожа на медведя. 

Михаил Романов